До восемнадцати лет Лиза была любимой дочерью богатых родителей, живших в элитном квартале Цинциннати, в котором находились дома людей из высшего общества, и ее ожидало блестящее будущее. А двадцать четыре часа спустя после выпускного бала она попала в кошмар, которому не было конца. Вместо того чтобы поступить в колледж, Лиза пошла работать официанткой, а потом стала еще и убирать по ночам. И Лиза знала, что даже после смерти матери ей все равно придется работать на двух работах, чтобы оплатить астрономические медицинские счета, накопившиеся за это время.

Она с болью вспомнила недавние наставления матери. Кэтрин просила, чтобы ее кремировали, потому что это дешевле, чем похороны. При воспоминании об этом желании матери Лизе чуть не стало плохо прямо на остановке. Она, конечно, понимала, что мама пытается сэкономить, чтобы дать ей хоть какой-то шанс жить нормальной жизнью после ее смерти, но этот шанс был Лизе ни к чему.

За последнюю неделю состояние Кэтрин резко ухудшилось, и Лиза оказалась в невыносимом положении, потому что ничем не могла облегчить страдания матери. Боль Кэтрин могла прекратиться только со смертью. Лизу терзали незнакомые ей ранее чувства. То она злилась на весь мир, то готова была душу продать за то, чтобы вернуть маме здоровье. Но самыми ужасными казались ей дни, когда она ощущала глухое раздражение, прорывавшееся сквозь печаль. Это было невыносимо, потому что из-за этого раздражения Лиза испытывала чувство вины и считала себя неблагодарной. Ведь многие люди становились сиротами еще раньше, чем она.

Когда они сели в автобус, Руби устроилась рядом с Лизой и всю дорогу развлекала ее болтовней, чтобы отвлечь от грустных мыслей. Но это не помогало. Лиза практически не слышала ее, пытаясь вообще ни о чем не думать – и особенно о том, что будет «после». Ей и «сейчас» было достаточно плохо.

«Как же так могло получиться? Господи, что произошло с моей жизнью?» – думала она, массируя виски.